Герои «Одиссеи» живут в мире вещном, в предельной, почти кинематографической очевидности мироздания. Этот текст осязаем и зрим, даже если речь идет о сказочном острове Цирцеи или о пещере циклопа Полифема. Основная задача нового перевода «Одиссеи» — высветлить вещную пронзительность гомеровского мира. Перевод выполнен тактовиком, стихотворным размером, позволяющим в подробностях воссоздать достаточно свободный ритм Гомера, не отступая от стилистических принципов эпического сказительства. Последовательный отказ от архаизмов и стремление к отчетливой передаче гомеровских образов делают текст естественным для восприятия
